Охота на выбивание [СИ] - Евгений Сартинов

До базы оставалось метров сто, когда навстречу ему показался один из охотников. В руках у Соленова был небольшой топорик, тот как-то странно улыбался, длинное его лицо с печальными глазами было бледнее обычного.

— За дровами, что ли, Семен Константинович? — спросил Юра. — Да дров у нас вроде, с избытком?

— Да нет, удочки хочу сделать из тальника, порыбачить.

— Да, что вы! Удочек у меня море, бамбуковые, фиберглассовые, любые, я вам дам! Пойдемте.

Он развернул охотника за рукав в сторону лагеря.

— Это хорошо, — согласился Соленов. — А где тут у вас рыбные места?

— Да, везде, хотя бы вот там, — Штурман обернулся, показал в сторону рукой, но сказать ничего не успел, обух топора со страшной силой опустился на его затылок.

Когда через пять минут на тропинке показался бегущий Пахарь, Соленов на корточках сидел, прислонившись спиной к березе, лицо было уже не бледным, а скорее зеленым, но он уже немного пришел в себя.

— Ну, что, ушел он? — спросил Михаил. Соленов только кивнул себе через плечо, и Пахарь, глянув в ту сторону, присвистнул, а потом с уважением посмотрел на старика.

— Да-а! А ты молодец, Константиныч.

— Оттащи его подальше, — попросил тот. — Не надо ему здесь лежать.

Пахарь охотно сделал этот. Потом он протер рукавом топор, и запустил его в кусты.

— А ты молодец, папашка, — повторил он. — Смог и убить, когда нужно стало.

— Дети, что для только ради них не сделаешь, — прошептал Селенов.

— Ну, с Прокопьевым все было просто, — продолжал Юрий. — Тот понял, что Юрия убил кто-то другой, и Виктор решил сам проверить окрестности. Михаил не смог выбраться с длинной протоки, и не потому, что не осилил бы перетащить лодку по суше, а потому, что там уже во всю работали монтажники. Его сгубила собственная жадность. Если бы он не убил Максимова, то втроем вы свободно бы перетащили «Казанку» по суше, еще до их приезда. Но, было потеряно время, кроме того, вы едва не столкнулись на тропинке с шедшим ставить верши Ветровым, так что вы даже забыли закрыть машину Максимова. Я угадал?

Соленов послушно кивнул головой. Он сидел, нахохлившись, и вжав голову в плечи.

— Что мне не понятно, так это, зачем вы подстроили эту аварию зотовского "Ланд Крузера"?

— Это Мишка придумал, — пояснил Соленов. — Он сотворил эту комбинацию еще в августе месяце, когда он еще работал у Костомарова. Там нехитрая была конструкция, один поворот ключа, и стопорный болт оказывается на честном слове, а при большой скорости рулевое выходит из строя. Тогда мы отказались от этой затеи, но после убийства Максимова Мишка решил перестраховаться, и вытащил ту заглушку. Он думал, что Император все же поедет в Кривов на своей машине. Но после убийства Юрки и Прокопьева, его засунули в воронок. Так что тот парень погиб совершенно зря.

— Да, а так было бы все красиво, — признал Юрий. — Подозреваемый разбивается, дело можно считать закрытым. Я вот не понял одного: за рулем «Волги», в которой удавили сына Сомова сидели вы. Зачем вам это надо было?

— Витька мог не выдержать всего этого, у него было больное сердце. Так что, пришлось рулить мне.

— Ага, понятно. Сам Витька то про это знал?

— Знал. У них там все друг о друге знают, как в муравейнике.

— И Славка тоже был в «Волге»?

Вот теперь Соленов буквально вскинулся. Он вскочил с березы, и закричал.

— Нет, не было его! Не было!

— Ну-ну, потише, — Юрий примиряюще поднял руку. — Как это не было, когда таксист заметил в салоне три человека. Витьки не было, значит, был третий из братьев. Только я одного не пойму. Почему он не Пахарь, а Омельчук?

— Отец у них ушел к другой, а на матери Миши и Витьки женился вот этот самый Омельчук. Славка у них поздний ребенок, но выросли они все вместе. Разница в возрасте у них большая, они его, собственно, и воспитали. Мать умерла, когда ему пять лет было, отец женился на другой. Он парень хороший, симпатичный, молодой.

— Да, это я знаю. Именно поэтому он так понравился вашей дочери. У той до этого был неудачный брак, она развелась, а тут подкатил такой гарный парень с хохляцкой фамилией.

— Наташка очень любит его. Да, и я тоже. Он ни в чем не виноват, понимаете. Он во всем этом не замешан!

Астафьев отрицательно покачал головой.

— Моя первая, и единственная жена была страстной театралкой. Она меня все просвещала по части театра, таскал и в балет, и на драму. Как сказал бы Станиславский в таком случае: "Не верю". Кто-то же тогда стрелял в меня в Цыганском поселке? Кто-то же кинул гранату в окно мотеля? У Михаила стопроцентное алиби. За ним в это время наблюдали наши участковые.

— Это мог быть кто угодно, только не Славка…

— Не надо, отец! — раздалось вдруг совсем рядом. Даже Юрий невольно вздрогнул. Метрах в трех от них зашевелилась кусты, и на полянку выбрался Славка Омельчук. Младший из братьев был в камуфляже, в руках пистолет.

— Не надо, — повторил он. — Я был там, — эти слова младший из братьев обратил уже к Юрию. — И это я стрелял в тебя в поселке. И это я бросил гранату. А еще я убил одного из парней Марка, самого здорового из них.

"Мороза", — понял Юрий, а сам спросил: — И ты этим хвалишься, парень? Что хорошего в том, что ты стал убийцей?

— Я стал настоящим мужчиной. Я жалею только об одном — что не убил тебя раньше. Я не мог понять Михаила, когда тот так настаивал на этом. Теперь я понял, как он был прав.

— Ты, парень, не мужиком стал, а в лучшем случае — зэком, — с горькой усмешкой сказал Юрий. — Ты сядешь, и надолго. Что тебя, толкал кто на это?

— Нет. Просто брат попросил.

— Слово брата важнее законов, важнее людской морали? Он попросил, и ты стал убивать людей?

Славка усмехнулся.

— Ты не знаешь, что такое для меня братья. Они были для меня вместо отца и матери.

— И поэтому ты не был на похоронах Витьки? Боялся засветиться. Еще бы, в Кривове вы появляетесь редко, живете с Наташкой в Железногорске. Зря все это вы затеяли.

Астафьев обернулся в сторону Соленова.

— Я вчера звонил в Австрию. Телефон взяла жена, вернее, вдова Карла Шульца. Он умер в тот самый день, когда вы убили Сомова. Случайно, конечно, но символично. Обширный инсульт. Как сказала Анна-Мария, он слишком любил пиво, и совсем не хотел лечиться. Так что не будет его приезда, не будет пяти миллионов баксов. Зря вы все это затеяли, — снова повторил он.

На несколько секунд над поляной застыла тишина, Юрию даже стало жалко Соленова, настолько его лицо выглядело сейчас несчастным и постаревшим. Но быстрее от всего отошел Славка.

— Ну, ты тоже не радуйся! Тебе уже совсем ничего не светит!

Он вскинул пистолет и направил его на Астафьева. Между ними было всего метра три, и Юрия словно обдало жаром, таким ужасом повеяло от этого черного зрачка дула. Но неожиданно стоящий рядом с ним Соленов сделал шаг вперед и закричал в сторону зятя: — Не надо!…

Но тот уже нажал на спуск, и пуля, предназначенная Астафьеву, пробила его грудь. Тело Соленова откинуло назад, на Юрия, так что тот невольно подхватил его. А Славка закричал от ярости, и начал снова стрелять в сторону Астафьева. Одна пуля просвистела над его головой, еще две попали в тело Соленова. Юрий невольно откинулся назад, и уже на земле, находясь под невольной защитой тела мертвого Соленова, выдернул из кармана пистолет, и открыл ответный огонь. Он трижды выстрелил в сторону Славки, но ни разу не попал. Тот же шел вперед, стреляя на ходу. Юрий ужом крутанулся на месте, и прыгнул за ту самую березу, на которой сидел Соленов. Его миновали пули его врага, но при этом Астафьев ударился рукой о ветку дерева и выронил пистолет. Когда он его нашарил на земле, и поднял голову, то увидел над собой стоящего Славку. Тот был в каком-то метре от него, и ствол был направлен в сторону головы Юрия, один глаз прищурен. Это настолько заворожило Астафьева, что он забыл, что в руках у него оружие. Он не мог сделать ни одного движения, просто оцепенел. Грохнул выстрел, потом второй, третий. И лишь когда тело младшего из братьев Пахарей начало заваливаться назад, Юрий понял, что стрелял не Славка, а кто-то со стороны, уже в него. Организм Астафьева мелко дрожал, его пробили пот и слабость, он никак не мог поверить, что жив. Так что когда из кустов выбрался Андрей Колодников, Юрий по-прежнему лежал на земле.

— Юрка, ты что, ранен, что ли? — спросил майор с беспокойством. — Куда попало?

— Нет, не ранен.

Юрий говорил, заторможено, столь же медленно он поднялся, с земли, так, что Колодников даже бросился помогать ему.

— Слава богу! А то я ведь стрелок никудышный. Хорошо, я догадался вернуться. А то, думаю, что-то долго они там беседуют. Подхожу, а вы уже все, как две овчарки, в стойке. У Славки пистолет навытяжку. Только я пистолет вытащил, с предохранителя снял, как вы начали в друг в друга стрелять, да еще и прыгать, в сторону, как кузнечики. Я только прицелюсь, а тут и нет никого. В общем, еле выбрал время, чтобы выстрелить.